Хойригер (статья моего друга Михаила Иванова)

Автор - БЛОГИ, Митин, Юрий на 19.09.2004 , материал смотрели 245 раз(а).

Хойригер

 

Несколько лет я работал в одной австрийской конторе. Чем она занималась, я не понимал даже тогда. Сейчас не скажу тем более. Я скромно сидел за своим рабочим местом и старался по возможности правильно выполнять свои обязанности.

По идее, это было не сложно: австрийцы унаследовали от своих соседей-немцев тома предписаний по поводу и без повода, так что сделать хоть какой-то неверный шаг казалось делом невозможным.

Но на практике немецкая педантичность сочеталась с такой интернациональной расхлябанностью и таким откровенным нежеланием начальства отвечать за свои устные распоряжения, что как бы я ни поступил, виноватым оказывался всё равно. Однако уходить тогда было некуда, и я продолжал работать, стараясь мириться с неприятной спецификой работы, которая сама по себе, очищенная от доносов и скандалов, была несложной.

Думаю, что для людей, когда-либо работавших в российских представительствах западных фирм, ситуация с первых строк покажется настолько знакомой, что конкретизировать её и объяснять на примерах просто не имеет смысла. Поэтому мне хочется оставить её на втором плане и рассказать один забавный случай, произошедший, правда, не со мной, а с одним из моих коллег.

 

Мой коллега, Анатолий Олегович Бершов был старше меня лет на двадцать пять. Ему удалось застать всех советских вождей, кроме Ленина. Он с отличием окончил институт иностранных языков (тогда – имени Мориса Тореза) и достиг известных вершин по «околопартийной» линии. Слово, употребленное здесь в кавычках, было придумано им самим. Оно настолько же точно, насколько и громоздко. (Здесь явно прослеживается любовь моего коллеги к немецкому языку.) Дело в том, что его быстро заметили, согласовали, с кем необходимо, его кандидатуру и стали приглашать на переводы средних по масштабу и уровню партийных выступлений.

 

Перед теми, кого в своем рождении я опередил на пять-семь лет, мне, вероятно, следует извиниться за одну неточность. Я допустил её совершенно автоматически, не поставив перед словом «партия» никакого определения. Спешу пояснить: речь идет о Коммунистической партии Советского Союза…

 

Бершов быстро усвоил набор слов, используемых наиболее часто – и почти перестал бояться конкурентов. Во всяком случае, в профессиональном смысле его перещеголять не могли. Были, конечно, такие, которые пытались это сделать. Но успеха их попытки не имели. В приватном разговоре коллега, объяснял это коротко и емко:

 

— Они из переводчиков превращаются в соавторов.

 

И действительно, на фоне их страстно горящих фраз Бершов говорил холодно, но выверено и корректно. У него был какой-то особый талант, крепко срастись разумом с любым оратором – думать одинаково с ним, выдерживать и переживать его интонацию, с синхронной точностью и скоростью вписываться во все виражи риторических приемов – и одновременно сохранять собственное лицо. Сам Анатолий Олегович был о своём таланте невысокого мнения и, выпив, называл себя проституткой умственного труда. А, если упоминал по какому-то поводу свою совесть, то сопровождал её эпитетом «гибкая».

 

Мне трудно судить о человеке, который в два раза старше меня. Но всё-таки я думаю, что он относился к себе слишком строго. Да ещё при своей работе. Ведь работа переводчика – поистине каторжный труд. Достаточно сказать, что по медицинским данным, которые я читал в каком-то журнале, среди людей, страдающих алкоголизмом и импотенцией, толмачи составляют наибольший процент.

 

Я не могу сказать, что Бершов был алкоголиком. Но в тот вечер, о котором идет речь, «герр Толик» решил подегустировать австрийского пива. Криминала в этом никакого не было. Начальство с обеих сторон расслабилось до такой степени, что перевод в их общении становился скорее помехой, нежели помощью. Во время неформальной части встречи со всех сторон и на обоих языках до бершовского слуха доносилось – привычно и предопределенно:

 

— Michael, eine Rümotschka für Dich und eine für mich!

— Zum Wohl! Na sdorowje!

 

А ещё через пару тостов «герру Толику» дали, как выразился один из начальников с нашей стороны, вечер «на разграбление Вены».

 

Командировочной валюты Бершову хватило на набор стеклянных наперстков для шнапса. На них были наклеены изображения Пратера, Штеффля и еще четырех достопримечательностей дунайского города. Покончив с сувенирами, он отправился побродить по улицам. Все или почти все члены делегации ухитрились крепко насосаться из таких же, как у него, наперстков. Сопровождать Бершова было некому. Но он и сам далеко не отходил, поскольку в Вене был впервые.

 

Вена почему-то напомнила ему Киев. Те же претенциозные каштаны, та же архитектурная приземистость, та же сонливая духота, не проходящая даже вечером. Только «голубой» (на самом деле – буро-коричневый) Дунай до Днепра не дотягивал.

 

Австрийское пиво ничем принципиально от нашего не отличалось. Бершов выпил кружку под венский шницель в слое панировочных сухарей. Шницель свешивался с тарелки по всему её периметру.

 

Потом, не найдя ничего экзотического в шницеле, на второй кружке Бершов уже обходился без его помощи. Пиво не расслабляло совершенно. А может, это было просто следствием усталости – переводить сегодня пришлось с самого раннего утра.

 

С пятой кружкой (вернее, банкой) он сидел на скамейке возле собора святого Степана (того самого Штеффля) и о чем-то думал. Мимо него прошла группа молодых людей, и один из них – малый совершенно раздолбайской внешности – произнес по слогам, словно ставя диагноз:

 

— Total besoffen! (Пьян в стельку)

 

Люди везде одинаковые, подумал Бершов и отправился к себе в гостиницу. У него почему-то испортилось настроение.

 

Ночью ему не спалось. В голову лезла всякая нелепица. Под утро начались диалоги с совестью на отвлеченные, но неприятные темы. Возникли сомнения по поводу собственного профессионализма. Забрезжили серые перспективы ежедневного прислуживания сильным мира сего – бескрайние и бесцветные.

 

В дверь постучали – тихо, чтобы не разбудить соседей, но достаточно громко, чтобы услышал Бершов.

 

— Herr Tolik! Herr Tolik! Ich brauch bitte ein Feuerzeug!

 

Толик встал, включил свет, взял со столика зажигалку, прошел мимо зеркала. В зеркале промелькнули – всклокоченная шевелюра, красные усталые глаза, обложенные щетиной щёки. Наверное, он все-таки спал. После бессонных ночей его щеки почти не обрастали.

 

Бершов приоткрыл дверь и протянул в образовавшийся проем зажигалку. «Завтра отдадите», — произнес Толик, но человек успел прикурить и вернуть зажигалку. Спрятав сигарету в кулак (чтобы не заметила коридорная) и бормоча извинения, неизвестно кому адресованные, он направился в свой номер…

 

…В Москве начальство некоторое время колебалось, но, стребовав с Бершова две бутылки армянского коньяка, решило всё-таки не давать хода бумаге, которая пришла на следующий день после возвращения делегации в Москву. Как её опередили – тоже не понятно. Наверное, Толику просто повезло. «Вот так Толик – грубиян и алкоголик!» – заговорил стихами шеф, когда ознакомился с её содержанием:

 

29.05.

Вена, …штрассе 25

 

Касательно: вашего сотрудника г-на Бершова

 

Настоящим сообщаю, что 29 мая с.г. Ваш сотрудник г-н Анатолий Бершов самовольно отлучился со своего рабочего места (он должен был переводить встречу Вашей делегации в ресторане) и вернулся в свой номер поздно ночью в состоянии алкогольного опьянения.

 

С дружескими приветами –

Леопольд Хойригер

 

Бумага, конечно, могла легко перевесить все объяснения Бершова. Но, во-первых, московский начальник тоже был человеком, а во-вторых, ничто человеческое ему было не чуждо – он питал тёплые чувства к хорошему коньяку. Бершов поставил ему две бутылки семилетнего «Карса», который, понятно, достал с большим трудом, — а полученный взамен донос разорвал и выбросил. Бумага, едва не стоившая переводчику карьеры, сгинула в мусоропроводе…

 

Сначала мне казалось, что Бершову следовало оставить этот донос – хотя бы на память. А может, и на возможную встречу с господином Хойригером – земля ведь, как известно, имеет форму шара. Ком грязи, пущенный в ближайшую спину, вполне может изгваздать фалды твоего собственного пиджака.

 

Потом, проработав ещё несколько месяцев, я понял: Бершов поступил совершенно правильно. Даже если бы они и встретились с Хойригером, последний вел бы себя абсолютно спокойно, поскольку не видел бы в своих действиях ничего предосудительного. Думаю, он вполне искренне считал, что донос пошёл «герру Толику» во благо.

 

Да и сам Анатолий Олегович рассказал мне эту историю совершенно беззлобно и гораздо короче, чем я изобразил её на бумаге. Рассказал между делом, когда объяснял какие-то тонкости перевода.

 

— Я смотрю на них как исследователь, — сообщил он мне, когда я задал вопрос о

его отношении к доносчику. – Например, у паука восемь глаз. Это занятно, но

злобы или желания отомстить не вызывает. То же и с нашими европейскими

друзьями. Да, любят они стучать. Но что же теперь делать? Менталитет…

 

А потом, в процессе работы, я тоже придавал всё меньшее значение этой истории, поскольку действительность часто преподносила гораздо более интересный материал. Не забыл я историю только из-за фамилии австрийца.

Дело в том, что «хойригер» – это молодое кисловатое вино. Оно чем-то похоже на хорошую бражку, но у него нежно-зеленый цвет. Его подают в кружках, которые по форме похожи на пивные, но раза в два меньше. Не попробовал «хойригера» — считай, в Австрии не был…

 

Я уже слышу возможный упрек читателя: слишком уж щедро представлена алкогольная тема. Всего на четырех страницах – то пиво, то шнапс, то какое-то зеленое вино! Поэтому в следующий раз я расскажу о простом венском шницеле…

М.Татаринцев

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

При любом использовании наших материалов, ссылки на сайт, автора и оригинал статьи обязательны! Прочитайте правила перепечатки.



Оригинал статьи
Копия статьи на форуме (для развёрнутых комментариев)
Ленты новостей

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: