Тула (статья моего друга Михаила Иванова)

Автор - БЛОГИ, Митин, Юрий на 19.09.2004 , материал смотрели 269 раз(а).

Тула

 

— С Таубером все согласовано, — закончил Виктор. И только потом, как бы за скобками, сформулировал задачу: – Завтра часа в три за тобой заедет Василий Андреевич, и вы поедете в Шереметьево. Там встретишь Франца и Томаса. Поедете в Тулу. Дня на три. Тебе надо будет их переводить.

Тот факт, что Таубер не против моей поездки, был, видимо, важнее и значительней того, какая работа ждет в Туле. Разрешение генерального весило больше, чем вся подготовительная информация. Я привычно занервничал в ожидании нештатной ситуации. Потом, решив, что раньше завтрашнего дня она не наступит, также привычно успокоился и стал собираться домой.

 

…Утром мы встретили Франца и Томаса. Василий Андреевич ловко забросил в багажник их чемоданы, потом велел нам сесть в машину — так, чтобы не нарушить её центровки. Увесистые иностранцы поняли его сразу, хотя по-немецки Василий Андреевич не говорил. (И, замечу, говорить не собирался – принципы у него были железные. Даже Таубер к концу работы Василия Андреевича овладел русским языком.)

 

Машина, правильно сбалансированная при погрузке, легко прошла дугу Окружной дороги и повернула под стрелку «Тула». За окнами потянулся долгий осенний лес. Скорости не чувствовалось – давали себя знать и хорошая подвеска, и спокойная манера вождения. Однако через полтора часа мы подъезжали к Туле.

 

За это время я познакомился с австрийцами поближе. В первую очередь интересовало, насколько понятен для перевода их язык. Поговорив с ними двадцать минут, я успокоился. Говорили они чисто, понятно, а одна мысль плавно и обстоятельно перетекала в другую. Работать с такими носителями языка всегда было приятно – как будто сидишь на семинаре в университете, а не на переговорах. В университете даже, пожалуй, было труднее.

 

Когда я подрабатывал переводчиком во время учебы, со мной часто случалась такая ситуация. Закончив перевод и направляясь домой, я мог с досадой вспомнить, что неправильно перевел какое-то слово. Тот факт, что переговоры не сорвались и не остановились, вызывал у меня чуть ли не недоумение. Позже, освоившись, я обнаружил: одно и то же слово можно перевести десятью разными способами. Поэтому корить себя за небольшие ошибки совершенно не стоило. Если иностранец нуждается в тебе как в переводчике – то это, бесспорно, означает, что ты на его языке говоришь существенно лучше, чем он на твоем…

 

— Stalins Orgel! – воскликнул один из иностранцев и стал внимательно смотреть в окно машины. Я тоже повернулся и проследил за его взглядом. В сумерках виднелся силуэт «катюши». Она стояла как памятник русскому оружию – и я на секунду пожалел, что рядом нет Таубера. Ему взглянуть на «катюшу» было бы полезно. Особенно когда зашкаливало его австрийское самосознание.

 

Что касается Франца и Томаса, о них у меня сохранились самые теплые воспоминания. Это были типичные жители Альп – немного безалаберные, широкие и мягкотелые. Сигареты изо рта они вынимали только для того, чтобы глотнуть пива. Все в них говорило о жизнерадостном и миролюбивом характере. Но именно с ними мы каждый раз попадали – то на мемориальные противотанковые ежи, то на «тридцатьчетверки». Если они приезжали в Москву – то обязательно накануне юбилея разгрома фашистских войск. Они с интересом смотрели на плакаты и спрашивали, чему они посвящены. Я объяснял. Они понимающе и уважительно кивали. Я переводил разговор на другую тему.

 

Не поймите меня превратно – я горжусь победой своего народа в Великой отечественной войне. А после работы в австрийской фирме я радуюсь этой победе особенно. Но разговоров о сороковых годах с немецкоговорящими коллегами вести не люблю.

 

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

 

В Туле, во время работы, мне Франц и Томас понравились ещё больше. Три дня прошли, как в отпуске, хотя график был довольно напряженным. Мы выезжали на стройплощадки, австрийцы на пробных участках демонстрировали материалы своей фирмы. Это производило впечатление не только на меня – человека, в строительных делах неискушенного, но и на профессиональных строителей. В конце демонстраций Франц и Томас дарили присутствующим сувениры – какие-то зажигалки и ручки с логотипом фирмы. Помню, одна работница, одетая в старую спецовку, подошла ко мне и, явно стесняясь, попросила ещё одну зажигалку. Мне стало стыдно перед ней за свой дорогой костюм и галстук…

 

А перевод шел легко и спокойно. Даже когда Франц выступал на конференции по строительству, и мне пришлось переводить его получасовую речь, сочиненную экспромтом, для трех сотен слушателей.

 

Помню, когда Франц заговорил о том, что их материалы не влияют на репродуктивную способность тех, кто с ними работает, по залу прошел небольшой гул. Люди застеснялись, это было видно и слышно. Убрав микрофон подальше от Франца, я с максимальной осторожностью перевел такие слова, как «импотенция», «бесплодие», «отсутствие мужского желания». Дальше все прошло хорошо. Австрийцы получили множество запросов и даже подписали один договор. Командировка удалась.

 

Вечером третьего дня мы поехали в Москву. По дороге остановились у магазина и накупили пряников и «Тульского сувенира».

 

Я набил пряниками всю свою спортивную сумку. В Москве почти всю сумку раздарил друзьям. С «Тульским сувениром» все оказалось не так просто: до Москвы из четырех бутылок удалось довезти только две. Зато мы с Томасом от души попели немецких песен. Он попытался отдать мне деньги за выпитые бутылки, я категорически отказался.

 

…В Шереметьево мы посадили их на ночной рейс и отправились по домам. Настроение было хорошим. В центре я попросил Василия Андреевича меня высадить и прошел до «Октябрьской» пешком.

 

На следующее утро я пришёл в свою контору. За три дня на моем столе скопились какие-то документы, их нужно было перевести. Почти на каждом неровным, детским почерком было написано: «Срочно!». Я безошибочно узнал руку Таубера.

 

Я подумал, что редко встречал документы, на которых такой надписи не стояло, и принялся за работу. В обед позвонили из Австрии. Секретарша сняла трубку, дважды произнесла «о’кей» и пригласила меня к аппарату.

 

— Татаринцев, — представился я .- Добрый день.

— Где ты был эти три дня?! – услышал я вместо ответного приветствия. Это был второй заместитель Таубера.

— В Туле, — ответил я по возможности коротко и спокойно.

— И что ты там делал?!

 

Я объяснил. На телефоне в Австрии был включен внешний микрофон, и я слышал, как второй заместитель разговаривает с Таубером. Таубер, судя по всему, был рассержен, и что-то выговаривал второму заместителю по моему поводу. Второй заместитель, отводя удар от себя, заявил, что и он, и господин Таубер глубоко возмущены тем, что я езжу устраивать дела пусть и партнерской, но все-таки чужой фирмы, в то время как в своей ничего в это время не делаю.

 

Выслушав его, я заметил, что ездил по согласованию с Таубером.

 

Но и Таубер, и второй заместитель заявили, что ничего о таком согласовании не знают. Я попросил их подождать и пригласил из соседней комнаты Виктора.

 

— Вить, ты говорил с Таубером по поводу моей поездки в Тулу?

— Говорил, — подтвердил Виктор. – А что?

— Поговори тогда с ними, — ответил я и передал ему трубку.

 

Виктор вместе с трубкой ушел в другую комнату и не выходил оттуда минут двадцать. Потом он появился, рассеянный и мрачный. На мои вопросы по поводу разговора он ответил:

 

— Миш, давай потом…

 

И ушел в столовую.

 

У группы «Блэдхаунд Ганг» есть такой клип: они играют концерт в доме престарелых, и один старик лезет на сцену, чтобы прыгнуть в зал. Когда он прыгает, все расступаются, он падает на пол и больше не поднимается. Жестокий клип, я его не любил за эту жестокость, но весь день невольно вспоминал его во всех деталях…

 

А потом позвонил Таубер.

 

— Завтра летишь в Братск, — заявил он. – Там много работы.

— Это невозможно, господин Таубер, — ответил я. У нас разница пять часов, сегодня там уже никого нет, и билеты нужно заказывать предварительно.

— Послезавтра. Максимум. – Отчеканил шеф. – И учти: мне не нужны сотрудники, которые не могут правильно определить приоритеты. Кстати, на твое место уже есть человек…

 

Послезавтра я вылетел в Братск. Так началась моя относительно самостоятельная деятельность в конторе.

 

Через месяц мне неожиданно повысили зарплату. Мы сидели с Бутузовым в кафе и пили пиво. Вдруг (было уже часов девять вечера) ему на мобильный позвонил Таубер, и Бутузов передал мне трубку, чтобы я перевел. Таубер сообщил, что повышает Бутузову зарплату на сто пятьдесят долларов. И после паузы вдруг выпалил:

 

— Знаешь, Михаил, и тебе тоже…

 

Утром я узнал, что вчера вечером половине сотрудников повысили зарплату. Практически без объяснения причин.

 

А ещё через два месяца мне зарплату понизили. На ту же сумму.

Как и всем в конторе…

М. Татаринцев

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

При любом использовании наших материалов, ссылки на сайт, автора и оригинал статьи обязательны! Прочитайте правила перепечатки.



Оригинал статьи
Копия статьи на форуме (для развёрнутых комментариев)

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: