Тула (статья моего друга Михаила Иванова)

Автор - БЛОГИ, Митин, Юрий на 19.09.2004 , материал смотрели 258 раз(а).

Тула

 

— С Таубером все согласовано, — закончил Виктор. И только потом, как бы за скобками, сформулировал задачу: – Завтра часа в три за тобой заедет Василий Андреевич, и вы поедете в Шереметьево. Там встретишь Франца и Томаса. Поедете в Тулу. Дня на три. Тебе надо будет их переводить.

Тот факт, что Таубер не против моей поездки, был, видимо, важнее и значительней того, какая работа ждет в Туле. Разрешение генерального весило больше, чем вся подготовительная информация. Я привычно занервничал в ожидании нештатной ситуации. Потом, решив, что раньше завтрашнего дня она не наступит, также привычно успокоился и стал собираться домой.

 

…Утром мы встретили Франца и Томаса. Василий Андреевич ловко забросил в багажник их чемоданы, потом велел нам сесть в машину — так, чтобы не нарушить её центровки. Увесистые иностранцы поняли его сразу, хотя по-немецки Василий Андреевич не говорил. (И, замечу, говорить не собирался – принципы у него были железные. Даже Таубер к концу работы Василия Андреевича овладел русским языком.)

 

Машина, правильно сбалансированная при погрузке, легко прошла дугу Окружной дороги и повернула под стрелку «Тула». За окнами потянулся долгий осенний лес. Скорости не чувствовалось – давали себя знать и хорошая подвеска, и спокойная манера вождения. Однако через полтора часа мы подъезжали к Туле.

 

За это время я познакомился с австрийцами поближе. В первую очередь интересовало, насколько понятен для перевода их язык. Поговорив с ними двадцать минут, я успокоился. Говорили они чисто, понятно, а одна мысль плавно и обстоятельно перетекала в другую. Работать с такими носителями языка всегда было приятно – как будто сидишь на семинаре в университете, а не на переговорах. В университете даже, пожалуй, было труднее.

 

Когда я подрабатывал переводчиком во время учебы, со мной часто случалась такая ситуация. Закончив перевод и направляясь домой, я мог с досадой вспомнить, что неправильно перевел какое-то слово. Тот факт, что переговоры не сорвались и не остановились, вызывал у меня чуть ли не недоумение. Позже, освоившись, я обнаружил: одно и то же слово можно перевести десятью разными способами. Поэтому корить себя за небольшие ошибки совершенно не стоило. Если иностранец нуждается в тебе как в переводчике – то это, бесспорно, означает, что ты на его языке говоришь существенно лучше, чем он на твоем…

 

— Stalins Orgel! – воскликнул один из иностранцев и стал внимательно смотреть в окно машины. Я тоже повернулся и проследил за его взглядом. В сумерках виднелся силуэт «катюши». Она стояла как памятник русскому оружию – и я на секунду пожалел, что рядом нет Таубера. Ему взглянуть на «катюшу» было бы полезно. Особенно когда зашкаливало его австрийское самосознание.

 

Что касается Франца и Томаса, о них у меня сохранились самые теплые воспоминания. Это были типичные жители Альп – немного безалаберные, широкие и мягкотелые. Сигареты изо рта они вынимали только для того, чтобы глотнуть пива. Все в них говорило о жизнерадостном и миролюбивом характере. Но именно с ними мы каждый раз попадали – то на мемориальные противотанковые ежи, то на «тридцатьчетверки». Если они приезжали в Москву – то обязательно накануне юбилея разгрома фашистских войск. Они с интересом смотрели на плакаты и спрашивали, чему они посвящены. Я объяснял. Они понимающе и уважительно кивали. Я переводил разговор на другую тему.

 

Не поймите меня превратно – я горжусь победой своего народа в Великой отечественной войне. А после работы в австрийской фирме я радуюсь этой победе особенно. Но разговоров о сороковых годах с немецкоговорящими коллегами вести не люблю.

 

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

 

В Туле, во время работы, мне Франц и Томас понравились ещё больше. Три дня прошли, как в отпуске, хотя график был довольно напряженным. Мы выезжали на стройплощадки, австрийцы на пробных участках демонстрировали материалы своей фирмы. Это производило впечатление не только на меня – человека, в строительных делах неискушенного, но и на профессиональных строителей. В конце демонстраций Франц и Томас дарили присутствующим сувениры – какие-то зажигалки и ручки с логотипом фирмы. Помню, одна работница, одетая в старую спецовку, подошла ко мне и, явно стесняясь, попросила ещё одну зажигалку. Мне стало стыдно перед ней за свой дорогой костюм и галстук…

 

А перевод шел легко и спокойно. Даже когда Франц выступал на конференции по строительству, и мне пришлось переводить его получасовую речь, сочиненную экспромтом, для трех сотен слушателей.

 

Помню, когда Франц заговорил о том, что их материалы не влияют на репродуктивную способность тех, кто с ними работает, по залу прошел небольшой гул. Люди застеснялись, это было видно и слышно. Убрав микрофон подальше от Франца, я с максимальной осторожностью перевел такие слова, как «импотенция», «бесплодие», «отсутствие мужского желания». Дальше все прошло хорошо. Австрийцы получили множество запросов и даже подписали один договор. Командировка удалась.

 

Вечером третьего дня мы поехали в Москву. По дороге остановились у магазина и накупили пряников и «Тульского сувенира».

 

Я набил пряниками всю свою спортивную сумку. В Москве почти всю сумку раздарил друзьям. С «Тульским сувениром» все оказалось не так просто: до Москвы из четырех бутылок удалось довезти только две. Зато мы с Томасом от души попели немецких песен. Он попытался отдать мне деньги за выпитые бутылки, я категорически отказался.

 

…В Шереметьево мы посадили их на ночной рейс и отправились по домам. Настроение было хорошим. В центре я попросил Василия Андреевича меня высадить и прошел до «Октябрьской» пешком.

 

На следующее утро я пришёл в свою контору. За три дня на моем столе скопились какие-то документы, их нужно было перевести. Почти на каждом неровным, детским почерком было написано: «Срочно!». Я безошибочно узнал руку Таубера.

 

Я подумал, что редко встречал документы, на которых такой надписи не стояло, и принялся за работу. В обед позвонили из Австрии. Секретарша сняла трубку, дважды произнесла «о’кей» и пригласила меня к аппарату.

 

— Татаринцев, — представился я .- Добрый день.

— Где ты был эти три дня?! – услышал я вместо ответного приветствия. Это был второй заместитель Таубера.

— В Туле, — ответил я по возможности коротко и спокойно.

— И что ты там делал?!

 

Я объяснил. На телефоне в Австрии был включен внешний микрофон, и я слышал, как второй заместитель разговаривает с Таубером. Таубер, судя по всему, был рассержен, и что-то выговаривал второму заместителю по моему поводу. Второй заместитель, отводя удар от себя, заявил, что и он, и господин Таубер глубоко возмущены тем, что я езжу устраивать дела пусть и партнерской, но все-таки чужой фирмы, в то время как в своей ничего в это время не делаю.

 

Выслушав его, я заметил, что ездил по согласованию с Таубером.

 

Но и Таубер, и второй заместитель заявили, что ничего о таком согласовании не знают. Я попросил их подождать и пригласил из соседней комнаты Виктора.

 

— Вить, ты говорил с Таубером по поводу моей поездки в Тулу?

— Говорил, — подтвердил Виктор. – А что?

— Поговори тогда с ними, — ответил я и передал ему трубку.

 

Виктор вместе с трубкой ушел в другую комнату и не выходил оттуда минут двадцать. Потом он появился, рассеянный и мрачный. На мои вопросы по поводу разговора он ответил:

 

— Миш, давай потом…

 

И ушел в столовую.

 

У группы «Блэдхаунд Ганг» есть такой клип: они играют концерт в доме престарелых, и один старик лезет на сцену, чтобы прыгнуть в зал. Когда он прыгает, все расступаются, он падает на пол и больше не поднимается. Жестокий клип, я его не любил за эту жестокость, но весь день невольно вспоминал его во всех деталях…

 

А потом позвонил Таубер.

 

— Завтра летишь в Братск, — заявил он. – Там много работы.

— Это невозможно, господин Таубер, — ответил я. У нас разница пять часов, сегодня там уже никого нет, и билеты нужно заказывать предварительно.

— Послезавтра. Максимум. – Отчеканил шеф. – И учти: мне не нужны сотрудники, которые не могут правильно определить приоритеты. Кстати, на твое место уже есть человек…

 

Послезавтра я вылетел в Братск. Так началась моя относительно самостоятельная деятельность в конторе.

 

Через месяц мне неожиданно повысили зарплату. Мы сидели с Бутузовым в кафе и пили пиво. Вдруг (было уже часов девять вечера) ему на мобильный позвонил Таубер, и Бутузов передал мне трубку, чтобы я перевел. Таубер сообщил, что повышает Бутузову зарплату на сто пятьдесят долларов. И после паузы вдруг выпалил:

 

— Знаешь, Михаил, и тебе тоже…

 

Утром я узнал, что вчера вечером половине сотрудников повысили зарплату. Практически без объяснения причин.

 

А ещё через два месяца мне зарплату понизили. На ту же сумму.

Как и всем в конторе…

М. Татаринцев

 

При любом использовании наших материалов, ссылки на сайт, автора и оригинал статьи обязательны! Прочитайте правила перепечатки.



Оригинал статьи
Копия статьи на форуме (для развёрнутых комментариев)
Ленты новостей

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.