Вниз по течению-3

Автор - Книги, Мартини на 27.11.2016 , материал смотрели 3 209 раз(а).

Глава вторая

Вниз по течению

Окончание

5d50b2d6-374a-404c-8282-7f4e39c24e7e

Сначала на дороге появился всадник. Я подумала, что кто-то едет в гости к соседям. Спрятавшись за тонким тюлем штор, чтобы не увидели с улицы, я следила за всадником, который никуда не торопился, лошадь не погонял и та еле-еле шевелилась. Но и черепаха приходит к финишу, и как бы медленно не плелась ленивая или усталая лошадка, всё-таки она добралась до ворот поместья, но молодой человек и не подумал заворачивать коня, проехал мимо! А куда это он? Молодой франт проехал по проулку, разглядывая сад за забором, поскольку больше разглядывать было нечего, скрылся из виду, но снова появился через пару минут. Ага! Значит, там тупик? Заблудившийся молодой человек медленно поехал назад, а я отошла от окна — пришла горничная, а следом — слуги притащили сундук с вещами. Я начала выбирать платье для королевского приёма, но горничная решила быстрее меня, выбрав простенький наряд, и сказав, что так будет лучше. Ну, ей виднее. Не став придираться, я согласилась на то, что было, сказала, что переоденусь позже, и снова ушла к окну. Глянула на улицу, и снова увидела того самого заблудшего франта. А чего он тут круги нарезает? Залип? Пригляделась. А, нет! Это не он. Это другой, но очень похож. Парень скрылся из поля зрения. Я выглянула в окно, обалдела. Таких красивых и заплутавших в переулке было уже штуки три, включая того, самого первого, и все двигались по уже известному маршруту, делая вид, что они тут сами по себе. А что это за цирк? Но это был только пролог, около половины двенадцатого сонный переулок превратился в оживлённый бульвар.

Сидя, как в бельэтаже, я с удивлением смотрела на постепенно заполняющийся партер — тихий затрапезный тупичок. По дороге кружили уже человек десять, в одиночку и парами, когда в переулок въехал экипаж. Проезжая мимо каштана, росшего почти напротив соседского сада, карета подпрыгнула, накренилась. Кучер натянул вожжи, останавливая лошадей, и, соскочив с козел, забегал вокруг транспортного средства, запричитал, доложил пассажиру — молодому напомаженному хлыщу, — что колесо соскочило. Да ну! Это когда же? Кучер позвал мальчишку, сидевшего в пыли у дороги, отправил его в ближайшую кузню. Остальные «гуляющие» посмотрели на хитреца с завистью и злобой, а я пожалела, что у меня нет времени и денег, иначе я бы открыла под каштаном шиномонтаж. На первом этаже: кузня и колёсная мастерская, на втором: терраса со столиками. Озолотилась бы. Ещё бы знать, ради какого зрелища сюда съезжаются бездельники со всей округи?

Без пятнадцати двенадцать в саду соседнего дома начались первые действия, заставившие кавалеров, крутившихся у ограды, оживиться. Сначала в саду появился лакей, который начал накрывать на стол, и делал он это так медленно, как будто специально тянул время, измываясь над почтенной публикой. Потом появился другой лакей, который тащил в руках стопку книг, какие-то свитки и чернильницу. Боже, кого же тут ждут-то? Великий Магистр будет судьбу предсказывать?

Прошло ещё минут пятнадцать. Напряжение нарастало. Казалось, что скоро на дороге начнётся драка, и первой жертвой станет хлыщ, посмевший застолбить самое жирное место. Неожиданно всё стихло. Открылась боковая дверь, в сад вышел мужчина за пятьдесят — важный и представительный, закутанный в длинную чёрную мантию, на голове — конфедератка с золотой кисточкой. И?.. это его так ждут?.. шух, по дороге пролетел ветерок — кавалеры вздохнули в едином порыве. Вслед за учёным вышла… ох, вот это да! Я так ожидала увидеть отличницу-зубрилу, что растеряла все слова, когда увидела вчерашнюю скандалистку. По саду шла живая кукла Барби, модель «роковая брюнетка». Ну, теперь понятно, почему на дороге народу, как на первомайской демонстрации.

Устроившись в беседке, красавица и учёный завели нудный научный разговор, и это стало сигналом для зрителей, которые, оживившись и делая вид, что они тут — сугубо по делу, начали прохаживаться вдоль решётки, а те, кто были парами, медленно фланируя по улочке, начали вести научные диспуты. Я смотрела на эту дурную пьесу, исполняемую дурными актёрами, и не могла понять — ради чего затеяно это представление? Зачем девица, кстати, умная, выставляет напоказ свою образованность? Такая красавица в девках не засидится. Или она нацелилась на кого-то определённого? Но, коли так, не думаю, что он суетится тут на дороге.

Учёный, в котором я по голосу опознала вчерашнего оппонента девицы, спросил, поедет ли она во дворец на бал?

— Ах, не знаю, — девица скорчила недовольную гримаску, — что там делать? Развлекаться от зари и до зари?

Чего-чего? А вчера билась за право отдыхать, как львица за свиную тушку. Мужчина сделал весьма здравое замечание, сказав, что надо тренировать не только ум, но и тело, и, если девица занимается целый год, можно пару недель и отдохнуть.

— Можно, — согласилась красавица, выдала: — Но я считаю, что мы слишком много отдыхаем. Порядки, введённые Кински, слишком дорого обходятся королевству. Стоит посмотреть, чем закончилась их расточительность в Ройтте.

— Но законы?.. — промямлил мужик, и заткнулся, поскольку девица сразу перебила:

— Это не наши законы, а законы Кински. И мы можем видеть, как они процветают на своих законах.

— Вы одобряете новшества, введённые нашей королевой, пошли ей Небо всяческих благ?

— Конечно. Её величество не раз доказывала, что умнее многих мужчин. Королевство должно работать, а не веселиться с утра до ночи. Или разоримся, как южане-бездельники.

Интересно, она кому это говорит? Или эта красавица собирается замуж за королеву?

 

Показательная программа по фигурному катанию на чужих ушах продлилась час, пока из дома не вышла дама в строгом платье с белым передничком и в белой наколке. Подойдя к беседке, она начала кудахтать, как курица над яйцом, напоминая господам, что они занимаются «цельный час» и пора сделать перерыв. Учёный важно кивнул, приказал подавать обед, а девица, оглядев стол, не очень убедительно сделала вид, что так занята, так занята, что даже не заметила, как время пролетело. С наигранным сожалением она встала и пошла к дому. Публика, приняв всё за чистую монету или сделав вид, что принимает, проводила красавицу громким перешёптыванием, чем-то смахивающим на аплодисменты, и начала разъезжаться в разные стороны.

Минут через пять после окончания представления в мои комнаты вломилась весело хохочущая горничная. Увидев, что я сижу у окна, она спросила:

— Ну, как, побывали в театре?

В театре? Скорее, в цирке.

— В точку! — горничная засмеялась, — я такое на ярмарке видела. Там учёная собачка столько раз лаяла, сколько ей яблок показывали.

Надо же! Эта простая девушка, сама того не понимая, точно описала суть показанной пьесы. А кто она такая?

— Это — Гизела Бартош — дочь князя Бартоша. Вы с ней поосторожнее, ей благоволит сама Ядвига.

А!.. понятно. Значит, королева Кастелро любит умных.

— Красивых она точно не любит, — влепила горничная, посмотрела на меня многозначительно, давая понять, что мне там ловить нечего. Да? А как же Гизела?

— Гизела — Бартош, а вы — Кински. Поговаривают, что Ядвига выбрала Гизелу наследницей престола.

Так! Кажется, я знаю, где собака порылась. Маргарита Кински — родственница умершего короля, является законной наследницей, а Гизела — нет. Фея решила послать меня на передний край, чтобы спровоцировать Бартош на военные действия? Засада. Надо срочно бежать куда-нибудь подальше, и чем быстрее, тем лучше. От этих правильных и своевременных мыслей меня отвлекла горничная. Что тебе надо? Обед? Да, неси. Горничная убежала, а я снова уставилась в окно. О, ещё кто-то едет. А это кого принесло? Я проследила за небольшим изящным экипажем, который проехал в ворота, подкатил к крыльцу. Ну?.. Ахты, зараза! Из кареты выбралась Эмилия, неторопливо взошла на крыльцо, скрылась в дверях, а я смотрела на закрывшиеся створки, не зная, что и думать.

Принеся обед, горничная порадовала, что вернётся через полчаса, чтобы помочь одеться к приёму. А что так рано-то? Позже я поняла, к чему была нужна такая спешка.

Минут сорок было потрачено на облачение в простенькое платье: нижняя рубашка, корсет, фижмы, нижняя юбка и собственно платье. В общей сложности, килограммов шесть одежды, которые я волокла на себе, бредя вслед за слугой и всё яснее понимая, как можно упасть в обморок на ровном месте. Легко, если придётся пройти столько, сколько прошла я. И, если бы меня попросили самостоятельно вернуться назад в свою келью, я бы блудила по дворцовым лабиринтам до конца своих дней. Я не знаю, сколько зданий мы прошли, но подниматься и спускаться по лестницам пришлось не менее десяти раз и, к тому времени, как мы добрались до приёмной, находившейся у кабинета королевы, я мечтала лишь об одном — переодеться. Но, увы, эта мечта пока была недостижима. А вскоре стало ещё хуже. В приёмную, где я ждала вызова в кабинет её величества, вошла Гизела, разодетая в пух и прах в сопровождении учёного мужа. И тут я дала маху — не присела, как положено, да ещё и посмотрела на Гизелу сверху вниз. Только заметив, как в глазах девицы зажглись злобные огоньки, поняла, что нажила себе врага. И это только потому, что не присела в книксене? Я боюсь и думать о том, что будет, если я попытаюсь увести у неё кавалера. Но будущее показало, что это были только цветочки. Когда из королевского кабинета вышел секретарь её величества и громко сказал:

— Её сиятельство Маргарита Кински, — и сделал приглашающий жест рукой, за моей спиной раздалось злобное шипение:

— Ссссс…

Я оглянулась, чтобы узнать, какой змее наступила на хвост. Встретилась глазами с Гизелой… и снова подумала, что надо срочно бежать, причём выбирать очень дальние леса.

 

Её величество, королева Кастелро Ядвига Первая, когда-то красивая, но сильно потасканная женщина за пятьдесят, окинула меня таким взглядом, как будто ей не родственницу представляют, а крысу на подносе. А что королеве больше не понравилось, мой внешний вид или моя фамилия?

Секретарь прошёл к столу, что-то тихо сказал на ухо её величеству. Та покосилась на мужчину, отмахнулась небрежно, перевела на меня тяжёлый взгляд гремучей змеи, сказала без тени радости в голосе:

— Рада видеть свою родственницу живой и здоровой…

Тут я не нашла ничего лучше, чем присесть в реверансе. Королева удовлетворённо кивнула, спросила:

— Спрашивать, где вы жили все эти годы бессмысленно?..

Почему же? Могу и ответить, тем более что в голове всплыло название:

— В Льене.

Королева удивлённо вскинула брови, но, кажется, это ей всё объяснило, поскольку на этом все вопросы кончились. Её величество пообещала позаботиться о своей юной родственнице, то есть, обо мне, и на этом встреча завершилась. Меня попросили подождать в приёмной.

Когда я вышла из королевского кабинета, Гизела уставилась на меня, как будто что-то выискивая. Ищет следы благожелательности королевы? Бедолага, как её плющит-то! А, может, сказать, что я не претендую?.. нет, не буду. Всё равно ведь не поверит. Ну, и пусть дальше дурью мается.

Не зная, сколько придётся ждать, я прошла к окну, села на стул, чем заслужила очередной прожигающий взгляд от Гизелы. А что? Ну, не знала я, что сидеть в королевской приёмной позволено только уж совсем приближённым персонам, и что? Убить меня за это? Но, кажется, Гизела и на такое была готова. Ёжиться под пронизывающим взглядом красотки мне пришлось недолго — минут через пять красавицу и её спутника пригласили в кабинет, а следом пришла статс-дама, которой было приказано проводить мадемуазель Маргариту в отведённые для неё комнаты. Тётка бросила на меня удивлённый взгляд. Я встала, присела в коротком книксене, окончательно вогнав важную даму в ступор. Да что ж такое-то? А тётка приказала идти за ней, резко развернулась, шурша платьем, пошла к дверям. Я поплелась следом, как собачка на поводке, мечтая добраться уж куда-нибудь, где можно будет снять тяжёлый наряд.

Дежурная статс-дама провела меня по дворцу к широкой лестнице, которая на площадке между вторым и третьим этажом поделилась на два рукава, расходящихся в противоположные стороны. Мы пошли по лестнице, ведущей вправо — на женскую половину.

Когда мы поднялись на площадку, нас встретила дородная дама, которая сидела у входа, как вахтёрша в общежитии. Оглядев меня с ног до головы, дама достала из ящика стола связку ключей, встала и пошла к ближайшей от входа двери, сказав, что именно эти комнаты выделены для Маргариты Кински.

— Её вещи? — статс-дама обратилась к ключнице так, как будто меня в коридоре не было.

— Уже доставили.

Меня впихнули в комнаты, сказав, что ужин будет в семь. Закрылась дверь, и я тут же услышала, как ключница спросила:

— Это та самая?

— Да! Вы представляете, эта нахалка посмела сидеть в королевской приёмной.

— Дрянь! Считает, что родство с Хельмутом даёт ей право вести себя, как заблагорассудится?

— Очевидно.

Холера!.. кажется, я попала.

Голоса в коридоре начали удаляться, и я пошла оглядывать выделенные мне комнаты. На взгляд Изабеллы Коробкиной, мне предоставили просто царские хоромы — три комнаты: гостиная, спальня и будуар, соединённый с гардеробом. Тогда я порадовалась, хотя надо было расстраиваться. Маргариту Кински поселили так, что всем посвящённым стало понятно — этой гостье во дворце не рады. Были бы рады, поселили бы не в гостевых покоях, но я этого не знала, потому не расстраивалась. Хотя… а мне какая разница? Ну, живу, где живу.

Около семи пришёл лакей, которому было приказано проводить меня в столовую, где ужинали те, кого не пригласили за королевский стол. И тут я испытала первое жестокое разочарование: местное великодушие оказалось лишь видимостью — красивой витриной, прикрывающей жестокие придворные нравы. Статс-дамы и фрейлины Её величества сплетничали и злословили так, что уши в трубочку сворачивались! А я-то, дура! Ага, грязью тут не поливают. Да куда там! При дворе Ядвиги не жалели дёгтя, щедро поливая чужие заборы. Представляю, что будут говорить обо мне, когда меня не будет в комнате!

Второе разочарование постигло меня чуть позже, когда я, вернувшись к себе, устроилась в гостиной у камина. Не прошло и пяти минут, как в комнаты без стука вломилась статс-дама, одна из тех, что дежурили на входе в гостевое крыло. Пробуравив меня взглядом, дама, давно похоронившая в душе буйную молодость, учинила допрос. Почему не раздета? Почему сижу в гостиной? Почему свеча на подоконнике горит? Какой собаке Баскервилей путь освещаю? Нет, последний вопрос дама не задала, но меня выставили из гостиной, приказав отправляться спать.

Бросив на меня испепеляющий взгляд, и пообещав прийти через полчаса и проверить, дама вышла, грозно стукнув дверью. Нормально? Вот это я попала в детский сад строгого режима. Решив не нарываться на неприятности в первый же день, отправилась в спальню. Переоделась в длинную ночную сорочку, легла в кровать. Дама не обманула, пришла и проверила! Одно радует, убедившись, что я уже в кровати, проверяющая успокоилась, а зря.

Как только она ушла, закрыв за собой дверь, я выбралась из кровати, открыла окно — в хорошо протопленных комнатах было душно. Сквозь открытые створки в комнату ворвался свежий воздух. Какая благодать!

Разглядывая сад, я думала о том, как удрать из Кастелро, и куда удрать. Над головой мелькнула тень, заставив отшатнуться. На козырёк крыши приземлилась какая-то птица, посмотрела на меня, ухнула:

— Красивая какая.

— Не завидуй. К красоте прилагается масса побочных эффектов.

— Что? — птица чуть не свалилась со своего насеста, закудахтала, как курица, увидевшая лису,— фея? Лесная фея в королевском дворце? А что творится в этом мире?

Вот и мне интересно.

Воровато оглядевшись по сторонам, птица, распахнув крылья, взлетела в воздух и, заложив лихой вираж, спикировала в комнату, как «Сушка» на авиашоу. Приземлившись на спинке кресла, приказала:

— Окно закрой, вдруг услышат,— повертела головой, внимательно рассматривая, спросила прокурорским тоном: — Ты меня понимаешь. Значит, ты — лесная фея. Из какого леса?

— Из подмосковного.

Птица немного подумала, сказала:

— Такого леса нет. Откуда ты?

Холера! и я начала рассказывать всё с самого начала, ведь вряд ли кто-то поймёт, даже если птица решит меня сдать. Птица слушала, выпучив на меня и без того круглые глаза, а когда я закончила, насмешливо поинтересовалась:

— А ты ещё кому-нибудь это рассказывала?.. Нет?.. И не рассказывай. Это я — птица добрая, доверчивая.

Что? Она хочет сказать, что я вру?

vnizzhzhzh— Я — не она, я — он. Сквич — сыч домашний. А что бы тебе и не врать? Цену себе набивать.

И я даже не нашлась, что ответить. А! нет, есть, что ответить! Я порылась в вещах, достала айфон, показала птице, спросила:

— А это, по-твоему, что? Где у вас такое производят?

— Ну, коробка. Чёрная. Дерево?

— Сам ты дерево! — мне стало так обидно! Нет, это же надо! Я сказала чистую правду, а мне не поверили. Как это может быть?

— Запросто. Или ты думаешь, что раз мы тут, то о другом мире ничего не знаем? Нет там лесных фей. Там и лесов-то, почитай, нет. Всё извели на волшебство.

Не поняла. На какое? И тут птица начала рассказывать о сказочном мире, который волшебный, волшебнее не бывает. И по воздуху там люди летают, и под водой плавают, и у каждого там квадрилиусы имеются — по всем комнатам наставлены, и всё они знают, и всё они видят. И любого человека могут скопировать и у себя дома поставить, чтобы управлять им.

Я слушала и понимала, что в чём-то птица права, и именно поэтому переубедить её будет очень сложно. А Сквич, заканчивая описание сказочного соседнего мира, сказал:

— Там такие колдуны живут, что тебе до них, как до звёзд! Так что сиди, и не чирикай. Из другого мира она! Ага, а я — орёл горный!

 

Птица просидела у меня примерно до часу ночи. Узнав, что я не умею колдовать, Сквич заухал насмешливо, сообщил, что я — бестолковая, и начал учить уму-разуму. С его помощью к полуночи я смогла создать чашку чая, и этот успех наполнил мою душу надеждой, что я смогу устроиться в этом мире. Я — фея, а феям, как и птицам, деньги не нужны! Прям сказка, да и только, но птица со мной не согласилась:

— Где ты тут сказку увидела? Обычная жизнь, скучная и неинтересная.

Ну, да. Ну, да. А я — орёл горный.

Не став спорить с упрямой птицей, задумалась. Передо мной открывались почти неограниченные возможности. Если птица не врёт, я могу обеспечить себя едой и одеждой, даже жильём. Только придётся попотеть. Птица начала бухтеть, поучая, и я не выдержала. Хватит умничать! Да я с шести лет только и делаю, что учусь, а читаю вообще с трёх с половиной! Сквич оживился, переспросил:

— Читаешь? Ты умеешь читать? Ты только никому не говори, чтобы за умную не приняли.

Холера пернатая! Как я понимаю, в этом королевстве только Гизеле позволено быть и красивой, и умной.

Назад    Оглавление          Вперёд

При любом использовании наших материалов, ссылки на сайт, автора и оригинал статьи обязательны! Прочитайте правила перепечатки.



Оригинал статьи
Копия статьи на форуме (для развёрнутых комментариев)
Ленты новостей

2 комментарии на “Вниз по течению-3

  1. 1

    6.:))

  2. pycu4-53pycu4-53
    2

    Среднее между «5» и «5++» — это «5+»?
    )))))))))))))))))))

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.