Кончен бал, тушите свет-3

Автор - Книги, Мартини на 08.01.2017 , материал смотрели 3 533 раз(а).

Глава шестая

Кончен бал, тушите свет

окончание

24

И что я могу сделать? Забросить все дела и развлекать вас, мадам? Такой роскоши я себе позволить не могу. Как, впрочем, не могу позволить кое-кому шастать по окрестностям без спросу. Маргарита посмотрела обижено. Что такое? Я предупреждал. Где я буду её искать, если она снова ногу вывихнет?

— Я больше не буду.

Как ребёнок! Не верю! И тут Маргарита, оглядевшись по сторонам, тихо сказала:

— Я знаю, вы мне не доверяете, и у вас есть для этого все основания, но… тут дело серьёзное… — и она посмотрела на меня таким взглядом, как будто разговор идёт о жизни и смерти, — вы готовы выслушать?

О, как! И что ж такого приключилось, пока меня не было?

— Я знаю, куда вы ездили, и какую афёру вам предложили провернуть, — она вздохнула, тихо-тихо добавила, — вас повяжут. Будут ждать на входе в Чёрное море.

Как она уверена! Ни тени сомнения в голосе. Но если это так, то тогда… да плохо всё. Придётся ставить суда на прикол. Возьмут в любом случае. Со мной или без меня. С левым товаром или честно купленным. Или идти через Босфор, но не на Цейлон. А в Магриб сейчас идти бесполезно. Неделю назад туда ушёл купеческий караван. Мои обогнать не успеют, значит, придут к шапочному разбору, а сидеть и ждать новую партию проще и дешевле в Бургисе. Маргарита, дёрнув за рукав, поинтересовалась:

— Где вы витаете?

А что такое? Она что-то сказала?

— Вообще-то, да. Но вам, как я посмотрю, неинтересно.

Почему же. Интересно.

— Лучше пойти на юг. Вы знаете о таком городке — Момбаса?.. Идти туда, почти, как на Цейлон. В этой Момбасе кофе!.. — она провела рукой по горлу, добавила, — чая ещё больше. Качество — не хуже, а в чём-то даже лучше, чем на Цейлоне. Цена!.. Золотая мечта купеческая. Там только одна проблема. Придётся идти мимо острова Сокотра, на котором пираты тусуются. Могут напасть.

О, как! Очень интересно. А, чёрт, жаль, что у меня времени нет. Встреча назначена. Отменить? Нет, не буду. Приду к ней вечером, после ужина, когда никто не увидит.

 

Пришёл. Она пускать не хотела. Сказала, что я — наглая морда, и она меня не приглашала.

Да если бы я ждал, когда она меня пригласит, умер от старости, так и не поговорив. Так что там с Момбасой, и зачем она предлагает изменить маршрут? Маргарита вздохнула:

— Надоело, что вы меня за дуру держите.

Добавила, что ей не улыбается оказаться у очередного воспитателя, когда меня загребут на каторгу за грабёж. Ясно. Так что там с Момбасой, и откуда она вообще взяла это слово? Маргарита пожала плечами:

— Делать нечего. Хожу в библиотеку, книжки читаю, когда никто не видит. Нашла описание Южного Континента, и прочитала. Вот и всё.

Вот и всё! И глазками — хлоп! Но, чтобы знать, насколько Момбаса выгоднее, надо было узнать, что на Цейлоне и что в Момбасе. И?..

Маргарита вздохнула:

— Ну, посмотрела. Там кофе — завались. Чая — столько не выпьют, — девчонка снова вздохнула. — С ними можно очень выгодно поменяться на то, что у вас на земле лежит, и никому не нужно.

— Что именно?

Она вздохнула. Хлоп. Потухли свечи. Не понял! В наступившей темноте засветились призрачным зелёным светом плинтуса. Что это? Маргарита пожала плечами:

— Флюор — остатки бензина. Прокалённый в печи с разными добавками, даёт краску, которая, набрав днём солнечный свет, светится в темноте.

О, чёрт! Она и об этом в книжке прочитала?

— Да. В минералогии. А что вы так смотрите? Дни долгие. Делать нечего.

И снова глазками — хлоп. Она себя дурой чувствует? Это я себя дураком чувствую. С чем калить надо, чтобы разные цвета получились? Маргарита начала рассказывать. Хоть бы раз запнулась или задумалась. Что-то тут не то. Кто она такая? Девиц такому не учат.

— Учат. Если отец — естествоиспытатель.

Да? Не врёт. И что же у неё за семья? Маргарита пожала плечами:

— У меня нет семьи.

Да ладно. И куда делась?

— Они умерли, — в глазах слёзы.

Ох, чёрт. Не врёт. Простите, мадам. Я не хотел.

Так. Всё меняется. Дальше дворцовой ограды будет уходить только по моему личному разрешению. Посмотрела обиженно. Да, я — злодей. И, чтобы не выходить из образа, добавил:

— Колдовать во дворце запрещено. Вам ясно? Только в собственных комнатах.

— А если я нарушу запрет, посадите под домашний арест?

Нет. Орден посадит. Приедут офицеры ордена, и заберут. Она посмотрела несчастным взглядом. А что вы хотели, мадам? Орден будет разбираться, как вы стали феей и, если украли энергию квадрилиуса, сожгут на костре. Я сделать ничего не смогу.

 

Спустившись к себе, позвал Мартина. Тот пришёл, пробурчал:

— Думал, вы спите давно.

Это хорошо, что ты так думал. Дал ему задание. Секретарь посмотрел удивлённо. Спросил:

— А это ещё зачем?

— Увидишь. Нужно к приходу каравана с Цейлона.

Мартин глянул обиженно:

— Они будут завтра-послезавтра.

Да? Вот и замечательно. А ещё я очень хочу кофе. Мартин посмотрел на меня настороженно, но ничего не сказал. Быстро наколдовал, что попросили, пошёл выполнять задание, выданное на ночь глядя.

 

Утром Мартин сообщил, что заказ будет выполнен через три дня, а караван будет в порту не раньше, чем через неделю. Что ж, и так неплохо. Я начал перебирать кандидатуры, прикидывая, кого отправить, но судьба за меня подумала.

 

***

 

Сегодня во дворец прикатил гость. И какой! Сначала, увидев, как в ворота въезжает всадник, я подумала, что в гости прикатил испанский тореадор. Костюм на госте был соответствующий — расшитый золотом колет и такие же панталоны до колен, белые чулки и туфли с пряжками, но шляпа была не треугольной, а обыкновенной — чёрной с широкими плоскими полями. Но и сам тореро, которого, Элк встречал лично, выйдя на крыльцо, был не совсем тореро. Когда гость спрыгнул с коня и откинул назад шляпу, обнажая ярко-рыжую голову, я увидела, что парень из тех же степей, что и наша светлость. Морда скандинавская, но к чему этот маскарад? А Элк, развёл руки, сказал:

— Ба, Бьёрн! Какими судьбами?

— Птичка насвистала, что у тебя тут весело, — бухнул гость, у которого оказался не по возрасту низкий голос — очень низкий, совершенно ультрафиолетовый бас.

Светлость улыбнулся, сказал:

— А ты, как вижу, подрос, в плечах раздался.

— Так не всё же тебе. Кормить будешь? Я голодный, как волк. А, нет, прости, как медведь.

Странно они как-то разговаривают. У них так принято?

— Как вижу, ты за морями был?

— Был, да сплыл, — бухнул скандинавский тореро.

— Тебя из команды выставили?

— Нет.

— А что тогда такой мрачный? — Элк посмотрел пытливо, и гость, тяжело вздохнув, выдал:

— Был отправлен в дальний путь.

— О, как!

— Ага. Выросла, зараза. Так и сказала, мол, гребите, юноша… — Бьёрн почесал в затылке, вздохнул, — ну, я и погрёб.

— Обидно, — согласился Элк, но гость долго не горевал, оживлённо спросил, оглядываясь по сторонам:

— Но, я надеюсь, у тебя будет, чем заняться? А то засиделся я без дела, — доложил пришелец, и запоздало вспомнив о приличиях, спросил: — Сам-то как?

— Увидишь.

 

На ужин мне идти не очень хотелось — причиной был гость. Бьёрн давно знал Элка, его привычки и пристрастия. Увидит меня, оценит, а если я не подхожу к привычным для Элка стандартам, может и сказать. И как тогда жить?.. И пусть приговор будет выписан Маргарите Кински, но тогда серой мыши Коро останется только удавиться. Но всё оказалось не так страшно, как я думала. Когда я появилась в столовой, Бьёрн прищурился оценивающе, поцокал языком, выдал нашей светлости:

— Ну, ясно. Ты, как всегда, — а узнав, что меня зовут Маргарита Кински и я — родственница королей, преподал урок вежливости всей местной аристократии: — Ваше сиятельство, вы знаете, что вы невероятно красивы? — наклонился поближе, заговорщицки произнёс, делая круглые глаза, — надеюсь, мне не придётся долго стоять в очереди на балу, чтобы иметь честь танцевать с вами?

М-да! Вот это северный медведь даёт! А Элк, так трепетно относящийся к своему имуществу, ухом не повёл, глядя, как старый друг строит мне глазки. Но Бьёрн на этом не остановился. Пообещав быстро вернуться, вышел. Отсутствовал недолго. Вернулся минут через пять, встав на одно колено, протянул на ладони красивую коробочку. И что там?

— Откройте, мадам.

В коробочке, на чёрном бархате лежала золотая цепь с роскошной подвеской в виде листа, где роль капелек росы исполняли изумруды. А медведь, не вставая с колена, произнёс:

— Примите мадам, с большим уважением и ля-ля-ля. Ну, вы знаете.

Я не выдержала, рассмеялась, разглядывала подарок, не зная, брать или нет? Как тут принято? Всё решил светлость. Подошёл, взял подарок, по-хозяйски надел мне на шею. Медведь встал, даже не подумав отряхиваться — или так доверял нашим уборщицам или плевать хотел на чистоту штанов, а когда мы стали садиться за стол, возмутился, что я сижу на дальнем конце. Отчитал Элка:

— Дружище, я тебя не узнаю. Находясь в кругу друзей ценности и женщин нужно держать при себе.

Наша светлость усмехнулся, сказал, что я передана на воспитание за плохое поведение. Бьёрн нахмурился, уточнил, в чём выражалось моё плохое поведение?

— Да так, — Элк пожал плечами.

— А этот «датак» ещё гуляет, как я понимаю. Тогда тем более, — вынес вердикт гость.

И меня, не спрашивая моих желаний, пересадили, устроив слева от светлости, а ещё левее сел Бьёрн, доложив, что ему, как мужчине, налево привычнее. И я не нашлась, что сказать на такую откровенность. А мне интересно, они там у себя на Северах всегда правду-матку режут? Бьёрн пожал плечами:

— Когда как. Вот, если вы красивы, то зачем мне врать?

Вот же гад языкатый! И что на это скажешь? Элк усмехнулся, спросил:

— И как там?

— Дома? Неплохо.

— Обо мне вспоминают?

— Иногда. Тихим добрым словом, — кивнул гость, давая понять, что добрые слова — нецензурные, и добавил, посмеиваясь: — Тебе лучше тут посидеть. Целее будешь.

Мужики тарахтели, обсуждая какие-то только им известные вещи, а я посмотрела на остальных. Мартин не обращал внимания на разговор двух старых знакомых, ел, о чём-то своём думая. Валевски и Бастиан разглядывали гостя с искренним интересом, а Моэр и Карл — с презрением.

 

***

 

Бьёрн не меняется. Говорит, что думает. Делает, что хочет. А я завидую. Я так уже не могу. И Бьёрн меня ещё и пожалел:

— Да, тебе так нельзя — убьют. А что с девчонкой-то?

Рассказал. Бьёрн засмеялся:

— Это кто же тебя так любит, что такие дорогие подарки дарит?

Не знаю.

— Не знаешь, и так беспечен? Какой-то ты слишком смелый, — осудил такое поведение Бьёрн.

Я не стал развивать тему, перевёл разговор на другое. Предложил старому другу сходить в поход. Тот сразу оживился, спросил:

— Куда?

Рассказал. Бьёрн внимательно выслушал. Никаких вопросов задавать не стал. Довольно потёр руки, бухнул:

— Эх, повеселимся!

Вот только этого не хватало! Начал объяснять, что не надо геройствовать. Надо сходить, и вернуться. Всем. Живыми и здоровыми. Бьёрн посмотрел на меня с настороженным прищуром, уточнил:

— Ты боишься, что ли?

— Опасаюсь, что эта идея — ловушка.

— Да? Не бойсь, я в эту мышеловку не влезу, — старый друг захохотал, оглушив меня своим невозможным басом. Вот только этого не надо! Бравады не надо! Бьёрн хмыкнул, — схожу и вернусь, что ты нервничаешь?

Бьёрн не стал тянуть. Сразу, как только корабли вернулись из похода, отправился в Бургис, а в начале декабря пришло сообщение, что караван отправляется в поход. Но это было потом, а в тот день, когда Бьёрн уехал, я задумался, не поторопился ли, схватившись за чужую, пусть и очень хорошую идею? Настроение слегка упало, а когда в столовой появилась Маргарита, испортилось окончательно.

Зачем я заставил её сменить гардероб? Ходила бы в брюках, я бы жил спокойно. Еле высидел до конца ужина, ушёл к себе, побродил по комнатам. Чёрт. Надо отвлечься. О! поехать, что ли в город развеяться? Да, развеяться. Всё, хватит, я не железный!

 

***

 

Иногда у меня возникает ощущение, что Элк меня закаливает, как сталь. То в горнило, то в холодную воду. То он добрый, на руках по всему дворцу таскает, то злой, как собака и рычит почти так же. Нет, сегодня не рычал, но, когда на ужин пришла, глянул волком. Что я тебе плохого сделала, демон?

Настроение испортилось. Надо отвлечься. После ужина ушла к себе, потом потихоньку пробралась в башню. Засела у квадрилиуса. Жаль, что тут не додумались даже до простеньких компьютерных игр! Но всё равно засиделась почти до рассвета. Выбралась из башни около четырёх утра. Пошла к себе. Во дворце темно, тихо. Все ещё спят.

А нет! не спят. Где-то что-то грохнуло. Кажется, дверь? Следом по пустынным коридорам понеслись знакомые звуки — стук каблуков и звон шпор на ботфортах. И кому не спится в ночь глухую? Прокралась на тот самый пресловутый балкончик, на котором сидела, когда Мартин лестницу заколдовал. Осторожно глянула вниз. Ну, конечно! Его светлость с истинным арийцем. Кажется, они пьяные, и пытаются идти как можно тише, как мышки, но получается наоборот. Мужики скрылись из виду, начав подниматься по лестнице, но я прекрасно слышала, как ариец возмущённо сказал:

— Объясни мне, почему мы, имея такие возможности, занимаемся ерундой? Мы можем жить так, что все окрестные короли обзавидуются, а мы, как голодранцы безземельные. Давно бы завели нормальный придворный штат, сидели бы дома, как люди. Всё под рукой, бегать никуда не надо. Кстати, одна у нас уже есть.

Я спустилась ниже, перегнулась через парапет. Элк с Бертом появились на площадке между первым и вторым этажом. Ариец остановился, разглядывая Элка, а тот сказал:

— Она до этого ещё не доросла, — тихо выругался, увидев, что зацепил полý плаща шпорой. Добавил, — а я бы к ней сходил.

— Ого! И давно ты к ней в гости собираешься?

— С самого начала, — не сумев отцепить шпору, потерял равновесие, грохнулся. Ариец заржал, начал поднимать друга, посочувствовав:

— Да, это серьёзно. Если бы ты не ставил такие строгие рамки, всё можно было бы решить давным-давно. Но, ничего, осталось всего полтора года подождать.

— Издеваешься, а ещё друг, называется.

— Нет, я только хочу сказать, что пока ты будешь думать, придёт какой-нибудь лихой удалец, и… — ариец издевательски помахал рукой: — До свидания, мадам.

Мужики продолжили восхождение по лестнице. Элк молчал, а Валевски разглагольствовал, и не думая понижать громкость:

— Ты думаешь, кто-то будет ждать так долго? Женщины, дорогой мой друг, существа непостоянные. Ты жди. Дождёшься, когда Мартин прибежит, сообщит, что мадам удрала с каким-то заезжим молодцем.

— Почему именно так?

— А как? Девица красивая. Мужики косятся. Это свои не полезут, а чужие…

— Думаешь, никто не знает, что потом будет?

— А что будет? Вот скажи, что будет, когда ты поймаешь этого упыря, а он уже жениться успел? И мадам хлопнет глазками и скажет, что она по доброй воле. Вот что ты сделаешь? — ариец посмотрел на Элка, тот не нашёлся, что ответить, и Берт, махнув рукой, пошёл к себе. Элк посмотрел ему вслед, тоже махнул рукой, пошёл в другую сторону.

Я постояла, прислушиваясь к звону шпор, затихающему вдали. Бухнули двери — мужики расползлись по своим комнатам. Поняв, что продолжения не будет, я рванула к себе. Отогревая застывшие на ледяных полах ноги, заново прокрутила в голове весь разговор. Подвела неутешительные итоги: ко мне Элк может только на огонёк заглянуть, на руку и сердце могу не рассчитывать.

 

Назад                          Оглавление                           Вперёд

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

При любом использовании наших материалов, ссылки на сайт, автора и оригинал статьи обязательны! Прочитайте правила перепечатки.



Оригинал статьи
Копия статьи на форуме (для развёрнутых комментариев)
Ленты новостей

6 комментарии на “Кончен бал, тушите свет-3

  1. 1

    Насмешило: «ультрафиолетовый бас».

    Если уж вы решили делать такие наукообразные аналогии, то хотя бы не путайтесь. Бас — это низкие частоты, а ультрафиолет — наоборот высокие. То есть, по вашей аналогии: бас — инфракрасный, а фальцет — ультрафиолетовый.
    😉

  2. 2

    У нас сейчас день так выглядит:
    Полярная ночь

  3. 4

    То ли уважаемый автор под утро ложится, то ли по Шнолю живет, а мы теперь вместе с ним утро проверяем , выход очередной порции,этак зависимость образуется к иноземельной реяльности

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: