Глава 3

Автор - Книги, Мартини на 07.04.2017 , материал смотрели 3 187 раз(а).

bezymyannyj

День клонился к закату, но солнце, устало бредущее на запад, не останавливалось и жарило изо всех сил. Горячие лучи пробрались даже в укромный лесной уголок, на небольшую полянку, где устроили привал Ильма и кот.

Подбросив в огонь пару веток, Ильма начала вынимать из котомки припасы, украденные из дома, недовольно бурча себе под нос:

— И зачем столько еды? Нельзя было сразу сказать?

На эти стенания кот философски заметил, что запас карман не тянет, на что сразу получил возмущённое:

— Зато спину ещё как! Тебе легко говорить, не ты всё это на своём горбу тащил, а на такой жаре всё портиться начинает. Вон, понюхай. И что с этим делать? Только выбросить. А ведь всё так просто! Смотри, — и она ткнула кота рукой в бок. Тот бросил на девушку недовольный взгляд, обиженный бесцеремонным тычком под рёбра и спросил ядовито:

— Ну и на что смотреть?

— А вот! — Ильма щёлкнула пальцами и произнесла несколько слов. На траве возник свежий копчёный окорок, как будто только вытащенный из коптильни, — и зачем мне горы этой еды?

— Вот как! — уважительно покачал головой кот и, встав, подошёл и подозрительно обнюхал окорок, — интересно. А ты всегда окорок из тухлой рыбы делаешь? В другой раз, прежде чем других травить, сама попробуй свои кулинарные шедевры, — насмешливо предложил Эмполо и добавил, — гурманы плачут в восторге. Пойди такое, купи!

Ильма взяла окорок в руки и принюхалась, скривившись, тут же отбросила в сторону и помчалась к ручью, к счастью, журчавшему неподалёку — мыть руки. Кот злорадно посмеивался ей в спину. Тщательно вымыв руки, девушка вернулась к костру, спросила, тяжело вздохнув:

— Как же так? Я же всё сделала, как там написано.

— Написано-то, написано, но учиться всё равно надо. Хотя, честно говоря, это и так большущий успех, можешь мне поверить. Ты не расстраивайся и тренируйся. Раз так легко получается, то может быть, ты быстро научишься. Но дело не в этом. У тебя деньги есть?

— Немного.

— Немного — это мало. Жить тебе где-то надо, не будешь же ты в лесу ночевать, а для этого деньги нужны. Ты что делать можешь? Ну, кроме того, что ты дома делала?

— Танцевать могу, — сразу откликнулась Ильма.

— Покажи, — потребовал Эмполо.

Ильма достала из котомки кастаньеты и начала показывать. Кот восхищённо следил за руками, отстукивавшими на кастаньетах затейливый ритм, за гибкими движениями лёгкого девичьего тела. Когда девушка остановилась, замерев, кот уважительно протянул:

— Да, красиво. Теперь я спокоен, на хлеб с маслом ты себе заработаешь. Это всё?

— Нет, не всё, но на траве не получится. Дерево нужно или камень, чтобы ритм ногами отстукивать.

— Найдёшь. Тебе надо к бродячим музыкантам или артистам пристать и с ними болтаться по всему свету. Не пропадёшь. И безопаснее будет. Сегодня — здесь, завтра — там. А на эту публику никто особо внимания не обращает, — посоветовал кот.

— А где я их найду? — вздохнула Ильма.

— Вот тоже мне проблема. Да их везде полно, в любом большом городе, — обнадёжил девушку кот, — найдёшь. Это всё пустяки. Главное, чтобы люди хорошие попались. Тебе защита нужна. Ты ж молодая, глупая — обидеть может всякий.

— А ты что? Со мной не пойдёшь? — Ильма всхлипнула, посмотрела на кота полными слёз глазами. Тяжело вздохнув, Эмполо начал терпеливо объяснять:

— Да пойми, нельзя нам вместе идти! Загребут сразу, как ведьму, бестолковая! Мне-то что? Меня на костёр не потащат, а тебя — будьте любезны. Да не бойся ты. Все ведьмы, кому из дома пришлось уходить, так пристраивались. И ничего. Ладно, тут тихо, спокойно. Мы с тобой тут ещё посидим денёк. Ты колдовать поучишься, а я тебе может, ещё чего путного посоветую. Не бойся, я тебя до дороги на север доведу, но потом — извини, разойдёмся в разные стороны. Я тебе полезнее буду, если к своему хозяину вернусь. Он не жадный и хлебосольный, к нему отовсюду люди приезжают и в доме полно всяких разных толчётся. Много интересного и важного можно услышать. Вдруг чего нового узнаю. Да и в книгах надо покопаться.

— А ты что, читать умеешь? — обомлела Ильма.

— Умею, — скромно потупился кот, — откуда ты думаешь, я вижу плохо? Как проклятый над книгами корплю. Зато, не зря — вон, сколько всего знаю! – гордо сказал Эмполо, а потом, посерьёзнев, выдал, — ты лучше, чем мои таланты выпытывать, всё мне про себя расскажи. Всё, что помнишь. Вспоминай, это важно.

Ильма, обрадованная тем, что пока она останется не одна, и что не надо никуда торопиться и можно спокойно отдохнуть, начала вспоминать. Из всей прошлой жизни она не забыла только, как сидела и говорила с Эмполо, который жил в их доме, но, переехав жить в Маргедо, она быстро поняла, что рассказывать об это не стоит. Все, кому она говорила об этом, дружно вертели пальцем у виска. Маму Ильма плохо помнила, та умерла, когда ей было всего семь. Как-то раз, зимой, она куда-то ездила, а вернулась простывшая и уставшая, легла спать, а утром уже не встала. Отец, громко ругаясь, ходил по дому и пинал мебель, не замечая испуганной дочери, забившейся в угол. Не прошло и двух месяцев после похорон, как он встретил другую женщину и, когда они поженились, Ильме стало совсем плохо — её начали шпынять поминутно. Она без конца получала тычки или выволочки от мачехи, правда, длилось это недолго, ровно до тех пор, как мачеха чуть не поджарилась на собственном ужине. С тех пор Ильму не трогали, но это не значило, что стали обращаться лучше. А потом, отец с мачехой переехали за горы. Отец говорил, что там земля лучше для виноградников. На новом месте тоже было не очень сладко. У отца с мачехой родились один за другим два препротивнейших пацана. И это было просто счастье, что Ильму не допускали нянчиться с ними. Мачеха не забыла, как чуть не сгорела и боялась, что её детей могут подпалить так же, как и её. Сейчас им было шесть и семь, но больших пакостников и ябед найти было сложно. Правда, Ильму они не трогали, хорошенько получив по рукам ещё пару лет назад, но ябедничали на неё родителям постоянно.

Много раз она слышала, как мачеха говорила, что на её шею навязали приблуду. Ильма не понимала, что та имеет в виду, но всё равно было очень обидно. На этом месте, кот попросил рассказывать поподробнее. Девушка смогла вспомнить только один странный разговор между мачехой и отцом. Они как раз собирались переезжать в Маргедо и мачеха орала на чём свет стоит, не желая тащить за собой дармоедку. Ильме было тогда лет восемь и они, наверное, не думали, что она поймёт. Она и не поняла, но запомнила. И теперь точно пересказала коту, как отец жаловался мачехе, что пришлось взвалить на себя обузу: уж больно хорошие деньги за это дали. В ответ на это мачеха ругалась так, что все окрестные погонщики мулов должны были обзавидоваться, а самые безобидные слова были — дурак и простофиля. Она кричала, что деньги-то те большие — фьють, а обуза — вот она! сидит тут и каждый день есть просит. Кот попросил припомнить, а не произносили они каких-либо имён. Ильма долго молчала, вспоминая, а потом у неё в голове сверкнуло: Раймон. Точно, точно! Какого-то Раймона через слово костерили. Девушка оживилась, спросила кота, не знает ли он, кто это такой, но кот лишь головой покачал. Правда, у него мелькнула в голове мысль на этот счёт, но сначала надо было проверить, а уж потом говорить или не говорить.

Весь остаток вечера Ильма потратила на то, чтобы научиться делать вещи. Кот одобрительно кивал и подсказывал. В отличие от окорока, тут у девушки дело пошло на лад сразу. Она только успевала щёлкать пальцами, в ответ на просьбы кота. Ильма даже соорудила кресла, как в доме у того человека, где жил кот и хотела их так и оставить, но Эмполо не разрешил. И он, вообще-то был прав, а увидел бы кто случайно, как сидят девушка с котом в мягких креслах посреди леса, вот разговоров было бы!

С едой получалось немного хуже. То окорок невыносимо пах рыбой, то свежий хлеб смердел навозом, то сыр расползался в руках, как кисель. Ильма расстраивалась и всхлипывала, кот качал головой, успокаивал и говорил, что первые опыты не бывают без ошибок. Уже ближе к ночи, кот всё-таки разрешил девушке, пробовавшей колдовать снова и снова, сделать тёплые одеяла и мягкие матрасы: ночи в горах всё-таки были достаточно холодные. А потом ещё долго отбивался от её вопросов, пока ему не надоело, и он не притворился, что спит. Он ещё слышал её бормотание и шелест переворачиваемых страниц: она снова достала книгу и читала допоздна, при свете сделанной ею свечи.

 

Утром они лениво завтракали и снова разговаривали. Ильме всё-таки удалось сделать вполне приличный окорок — вкус был почти как у настоящего и кот уважительно похвалил работу:

— Ну, вот. Совсем даже и неплохо, почти съедобно, — резюмировал он, обнюхав и прожевав, поданный ему девушкой кусочек.

— Мог бы и больше похвалить — жадина.

— Перебьёшься, — отрезал кот, — а то похвали тебя, ты и стараться перестанешь, а этот окорок вовсе не предел твоих сил. Ты и лучше можешь, ясно?

— Да уж. Пока мне ясно только одно — добрых слов от тебя не дождёшься.

— Почему это не дождёшься? Неправда, только ты одно не забывай, что тебе ещё учиться и учиться. Это всё так — пустяки. С голоду ты не умрёшь, я уже спокоен. А вот остальное… — он в сомнении покачал головой, — это ещё неизвестно.

— А что это — остальное? — она с любопытством посмотрела на него.

— Я тебе говорил вчера и повторю: нельзя колдовство на злые дела пускать и просто так, чтобы с людьми позабавиться. Так заруби себе это на своём прекрасном носу! Нельзя! — строго повторил он, — нельзя людям зло делать, нельзя чувствами их играть.

— Ты это уже говорил вчера, я что, совсем дура? Думаешь, не запомнила? — обиделась Ильма.

— Надеюсь, что не дура. Только молодая ты ещё. Жизни не знаешь, так что повторить не мешает. Влюбишься в кого-нибудь, а он в тебя нет. Боюсь, наделаешь глупостей, — вздохнул кот.

— За это не переживай. Я вчера уже прочитала, что может потом случиться. Об этом в книге всё подробно написано. Так что вот этого делать никогда не буду — это точно, — твёрдо сказала девушка и добавила расстроено, — да и толку! Ну, приворожу, а дальше? Ну, будет бегать за мной, как привязанный, но разве это любовь? Мне настоящей хочется, а это так, — она безнадёжно махнула рукой, — окорок из тухлой рыбы.

— Молодец, взрослеешь быстро, — одобрил Эмполо, — и книгу внимательно читай. Запомни, знание — сила. Давай будем собираться потихоньку.

— Уже? — горестно воскликнула Ильма.

— Уже.

Ильма тяжело вздыхая и еле сдерживая слёзы, ходила по полянке, собирая вещи. Взяв в руки котомку, она обнаружила, что лямка еле держится. Снова вздохнув, она хотела уже делать нитку с иголкой, чтобы зашить, а потом стукнула себя по лбу и уже через минуту примеряла на спину удобную сумку с двумя широкими ремнями. Забросив эти ремни на оба плеча, она поняла, что так идти гораздо легче и нести груз в два раза проще. Переложив из старой котомки все вещи в новую сумку, она хитро глянула на кота и щёлкнула пальцами, а потом снова открыла сумку. Сверху лежала хорошо прожаренная курица, пахнущая курицей, а самое главное, и на вкус оказавшаяся тоже настоящей курицей.

— Браво! — Эмполо поклонился, — снимаю шляпу. Молодец.

— Спасибо, — польщённая похвалой девушка, зарделась, а потом добавила, — а это ещё не всё. Глянь.

Она достала из сумки обнову: потрясающе красивое алое платье с длинной широкой юбкой, потом выложила на траву туфли и объяснила:

— Это для танцев. Нравится?

— Да. Мастерство растёт на глазах изумлённой публики, — Эмполо восторженно покачал головой и тут же опустил загордившуюся девушку на землю, — только нос сильно не задирай, это не предел твоих возможностей, а только малюсенький кусочек из того, что ты можешь делать. А вообще, молодец. Да и я тоже постарался.

— А ты как? — она удивлённо глянула на кота, обидев того до глубины души:

— Ну, ты совсем неблагодарная! А кто тебе вчера подсказывал? А? Да если бы ты сама всё учила, до сих пор бы окорок из рыбы делала, а то и совсем ничего бы не получилось.

— Прости, пожалуйста. Я от радости, что получается и забыла про всё, — начала извиняться Ильма.

— От радости, — буркнул кот, — ты не забывай ничего, хоть от горести, хоть от радости. Я-то переживу, мне ничего не сделается. А ты, прежде чем делать, думай, во что это для тебя выльется. Могут такие неприятности на голову свалиться, всю жизнь тебе поломают. Понятно? Я же тебя знаю, обиделась и всё: то штаны подожжёшь, то плиту, а так нельзя! Надо осторожнее быть, и колдовать осторожно надо, чтобы никто не видел. То, что ты сразу всё в сумке делаешь — это очень хорошо, но люди могут и проверить, что у тебя там внутри ничего, кроме шмоток. А ты раз — и из сумки еду достанешь. Сразу вопросы ненужные возникнут. Поэтому, прежде чем делать, сто раз подумай. Запомнила?

— Да запомнила, запомнила. Ты со мной, как с маленьким ребёнком говоришь. Я что не понимаю?

— А ты и есть ребёнок — пока. Ладно, пошли потихоньку и не ори на весь лес. Вдруг тут люди где-то бродят.

Назад                    Оглавление

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

При любом использовании наших материалов, ссылки на сайт, автора и оригинал статьи обязательны! Прочитайте правила перепечатки.



Оригинал статьи
Копия статьи на форуме (для развёрнутых комментариев)
Ленты новостей

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: